about-asya

ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ – КАК ОНА НАМ МЕШАЕТ?

Давайте поговорим с вами про выученную беспомощность. Впервые этот феномен был описан еще в 1970-е годы американским психологом Мартином Зелигманом. Экспериментируя сначала на собаках, а потом на людях, Зелигман показал, что мы не просто реагируем на стимулы из окружающей среды, как утверждала популярная тогда теория бихевиоризма. Эксперименты Зелигмана показали, что после того как собаки или люди подолгу были лишены контроля за негативными событиями, которые с ними происходили, они просто сдавались. Например, собаку сначала «учили», что она может остановить удары током, нажав на педаль, но потом эта педаль переставала работать. После нескольких неудачных попыток остановить удары током, собака переставала нажимать на педаль. Но важно вот что: даже после того, как педаль снова включали, многие собаки так и не пытались ничего делать! И люди тоже после нескольких неудачных попыток улучшить свою ситуацию перестают пытаться. Зелигман назвал это «выученной беспомощностью».

Как это связано с изучением английского? Большинство учеников приходит ко мне после нескольких – иногда даже многих – попыток учить язык. Попыток в целом неудачных («я учил-учил, а говорить так и не могу») и вызывающих кучу негативных эмоций («учить английский – это ужосужос!»). При этом, у многих, кто пытался учить английски и по разным причинам не преуспел, вырабатывается та самая выученная беспомощность. Что же с этим делать? Можно ли избавиться от выученной беспомощности?

Именно этим вопросом и задался уже известный нам Мартин Зелигман. Его исследования показали, что у людей выученная беспомощность строго коррелирует с так называемым «стилем объяснения»: как человек объясняет себе, почему что-то плохое произошло. Оказалось, что люди, наиболее подверженные выученной беспомощности – это те, кто привык объяснять все плохие события как перманентные, всеобъемлющие и личные. Другими словами, они верят, что плохие события будут происходить вечно, а их причины универсальны (а не связаны с конкретными обстоятельствами) и имеют корни в них самих. Например, если на такого человека накричит начальник, он вздохнет «Мой начальник всегда груб», «Все начальники козлы» или «Я просто плохо делаю свою работу». А вот те, кто в такой ситуации говорит «Мой начальник сегодня не в духе, а я просто попал ему под горячую руку», гораздо меньше подвержены выученной беспомощности.

С тех пор, многочисленные исследования подтвердили гипотезы Зелигмана. Например, в одном исследовании было показано, что те страховые агенты, которые смотрели на жизнь пессимистично, закрывали намного меньше сделок и получали меньше комиссий. В другом исследовании было обнаружено, что пессимистичные страховые агенты еще и гораздо чаще уходят из профессии.

Так и с изучением английского: если вам несколько раз не удалось добиться желаемого результата (при том, что желаемый результат был реалистичным, что тоже бывает далеко не всегда!), а при этом вы склонны видеть неудачи как долгосрочное и повсеместное состояние дел, виной которому вы сами – открывай ворота для выученной беспомощности. Вам уже и не верится в успех, и не хочется ничего делать. Знакомо?

Как же избавиться от выученной беспомощности? Одним из ключевых методов считается работа над своим стилем объяснения. Вместо того, чтобы думать, «я никогда не выучу английский, нечего и пытаться», «английский слишком сложный», «я слишком стар, чтобы выучить язык» или «я просто тупой, у меня нет способностей к языку», нужно связать причины былых неудач с конкретными обстоятельствами тех попыток, которые не продлятся вечно и не имеют корней в вас лично. Вот десяток таких объяснений, который я предлагаю вам примерить на себя:

  • моя мотивация не была сильной и не была внутренней (например, я учил(-а) английский в школе только потому, что родители или школьная программа заставляли)
  • у меня были другие приоритеты, например, новая работа, маленькие дети или конфликты с важными для меня людьми, а на английский просто не оставалось того, что по-английский называется “head space” (места в голове)
  • я занимался(-ась) по неудачной программе, которая не ставила своей задачей обучить меня реальным речевым навыкам
  • я учился(-ась) у не очень компетентного преподавателя, который и не умел научить английскому
  • я занимался(-ась) бессистемно, скачками от одного к другому, как хватает еду оголодавший человек, дорвавшийся до застолья
  • я пользовался(-ась) не очень хорошими ресурсами, учебниками или приложениями
  • я занимался(-ась) самостоятельно, и меня некому было мотивировать и поправлять
  • я пользовался(-ась) исключительно онлайн ресурсами без обратной связи, например, видео в ютюбе
  • я слишком часто бросал(-а) на полпути, никогда не занимаясь достаточно долго подряд, чтобы увидеть положительный результат
  • я занимался в групповом формате, где из-за размера группы преподаватель не мог уделять мне достаточно индивидуального внимания

Нашли что-то подходящее для себя? Тогда спросите себя, не изменились ли эти условия для вас сейчас: вполне возможно, что ваша мотивация изменилась, появилась возможность заниматься более систематично и осознанно, есть хороший педагог, который поможет вам на вашем пути? Надеюсь, что после таких размышлений у вас появился повод откинуть аргумент «я пробовал, у меня не получилось и поэтому никогда не получится». Давайте оставим выученную беспомощность собакам Зелигмана!

about-asya

«Я МОГУ ВЫУЧИТЬ АНГЛИЙСКИЙ» – НАДО ЛИ СЕБЯ ПОДБАДРИВАТЬ

В объявлениях и постах своих коллег часто вижу такие лозунги: «Ты обязательно выучишь английский», «У тебя всё получится» и так далее. И вообще множество американских гуру и коучей рекомендует постоянно заниматься взаимо- и само-подбадриванием. Интуитивно мне тоже хочется так подбадривать своих учеников, ведь кажется, что от этого их эго воспрянет, самооценка поднимется, и успехи не заставят себя ждать.

Но оказывается, такие зажигательные речи в стиле «Я (или ты) сильный», «Я (ты) смогу (сможешь)», «У меня (тебя) получится» плохо работают. Согласно исследованиям в области социальной психологии, гораздо полезнее не подбадривать себя такими положительными утверждениями, а спрашивать «Смогу ли я…?» В 2010 г. трое исследователей – Ибрагим Сеней и Долорес Альбарасин из Университета Иллинойс и Кенджи Ногучи из Университета Южного Миссиссипи – провели серию экспериментов, в которых участникам предлагалось решить десять анаграмм. В одном из экспериментов участников поделили на две группы: в одной группе участников попросили спросить себя, смогут ли они решить предлагаемые им задачки, а в другой они должны были сказать себе, что смогут их решить. В итоге, участники из первой группы решили в среднем на 50% больше задачек, чем участники из второй группы.

Перед началом другого эксперимента участникам было сказано, что исследователей интересует их почерк, и поэтому их попросили по 20 раз написать (по-английски) Will I (так начинаются вопросы), I will (так начинаются утвердительные предложения),  или просто I или will. Потом они так же как в других экспериментах решали анаграммы. Оказалось, что те, кто писал Will I, решили почти вдвое больше задачек, чем те, кто писал другие варианты.

Почему так получается? Во-первых, когда мы задаем вопрос, мы заставляем свой мозг искать ответы, а среди таких ответов есть и стратегии для решения поставленной задачи. Так, спрашивая себя «Могу ли я выучить английский?», мы заставляем себя искать, КАК это сделать. В отличие от утвердительного подбадривания, которое дает нам кратковременный эмоциональный «пинок», эффект от вопроса глубже и дольше. Например, возможно ваш мозг подскажет вам следующее: «Да почему бы собственно нет? Я же не глупее всех тех, кто выучивает английский!». Или: «Да, только надо перестать лениться и откладывать в долгий ящик». Или ваш мозг может подсказать вам, что именно пошло не так в прошлый раз: «В прошлый раз я не очень систематично работал и терпения не хватило». Или даже: «Да, раз есть такой прекрасный преподаватель, надо не упускать шанс». В общем, вопрос – а не утвердительное подбадривание – поможет вам собрать в кучку ваши ресурсы и стратегии для достижения цели.

Во-вторых, когда мы задаем себе вопрос «а смогу ли я?», тут же выскакивает вопрос «а зачем бы мне это?». Многочисленные исследования подтверждают то, что мы знаем из личного опыта: мы с большей вероятностью будем действовать в каком-то направлении и достигнем большего успеха, если наша мотивация происходит из внутренних потребностей, а не из внешнего «кнута и пряника». И именно такую внутреннюю мотивацию вытаскивает на свет божий вопрос «смогу ли я». А вот утвердительное подбадривание обходит тему мотивации от слова «совсем».

И еще один важный момент: само-подбадривание в виде вопроса работает, только если мы не подразумеваем его как риторический вопрос с ответом «нет». «Да разве я смогу выучить английский?» – вот это не годится!

Итак, встаньте перед зеркалом и спросите себя «Смогу ли я выучить английский?»… Что отвечает вам ваше отражение?

about-asya

ПАМЯТЬ И СОН

Еще одна мысль, которую я часто слышу от учеников: «А вот бы выучить английский во сне!». Считайте, что ваша мечта сбылась. Нет, вы не выучите английский только из того, что вам будут бубнить в наушниках, пока вы спите. Но мы ВСЁ, что учим, учим во сне. Дело в том, что сон – это необходимое условие для консолидации памяти и переписывания информации из рабочей памяти (точнее, из «памяти рабочего дня») в долгосрочную память.

Давайте сначала посмотрим на устройство сна. Как и память, сон – это не однородный процесс. В нем выделяется несколько чередующихся определенным образом этапов. Нас будут интересовать две основные фазы сна: «быстрый сон» (rapid eye movement, REM) и «медленный сон» (non-REM). Как видно на диаграмме из книги Скотта Д. Слотника «Когнитивная нейронаука о памяти» (см. ниже), эти фазы не просто чередуются «быстро-медленно», как шаги в фокстроте. Погружение во все более глубокий медленный сон происходит в четыре этапа, но мы не будем углубляться в детали. Первая часть типичного ночного сна в основном занята медленным сном, а во второй половине ночи мы больше спим быстрым сном. Когда мы просто дремлем днем, то это медленный сон.

Фазы сна (из книги Скотта Д. Слотника “Когнитивная нейронаука о памяти”)

Эти две фазы важны, потому что с ними связана консолидация разных типов памяти. (Если вы еще не читали мои предыдущие посты, обязательно почитайте!) Медленный сон необходим для консолидации долгосрочной, осознанной памяти. Именно в это время часть произошедших за день событий и информации, пропущенной через мозг, переписывается в «долговременное хранилище». Если вы в этот день учили английские слова, отрабатывали какие-то устойчивые сочетания или читали тексты, то часть этой информации «выучится во сне» именно в фазе медленного сна. Только часть, увы, потому что мозг не заносит в долгосрочную память все подряд. Впрочем, не «увы», а «ура», потому что резервы памяти не резиновые, и нечего тащить туда всякий хлам.

Однако, если вы решили, что важен только медленный сон, а поэтому можно спать только первую половину ночи, то это тоже не так. Быстрый сон, как показывают новейшие исследования, тоже необходим для консолидации памяти, а именно для консолидации имплицитной, неосознанной памяти. А это ваши навыки, информация, которая выскакивает из мозга «на автомате», без сознательных усилий.

Итак, практические выводы: если вам плохо лезет в голову английский, а точнее если вам кажется, что «в одно ухо влетело, а в другое вылетело», то стоит проанализировать ваш сон: достаточно ли вы спите, достаточно ли глубоко и т.д. Недостаток сна сказывается не только на консолидации памяти, как мы уже видели, в большей степени на имплицитной («автоматической») памяти, но и в целом на работе мозга (в том числе не только памяти, но и внимания, скорости реакции и т.п.). Ведь именно во время сна происходит прямо физическое очищение мозга, когда оттуда выводятся разные ненужные продукты его жизнедеятельности. Так что выражение «с утра на свежую голову» имеет под собой вполне научную, физиологическую основу.

Второй практический вывод: так как консолидация памяти происходит еженочно, то более разумно разложить ваше изучение английского на небольшие, но (в идеале) ежедневные порции. Лучше заниматься английским по полчаса каждый день, чем один раз в неделю по полдня. Разделяя ваши занятия на такие небольшие, но каждодневные порции, вы даете мозгу больше шансов запомнить данную информацию.

И третий практический вывод: если вы устали и вам хочется вздремнуть часок, лучше сделать это ПОСЛЕ урока английского. Ведь именно во время такого короткого дневного сна (ну вот почему есть слово «перекус», но нет слова «пересон»?!) хорошо происходит консолидация эксплицитной, осознанной памяти. А ПЕРЕД уроком лучше подвигаться, потанцевать, попрыгать. Это и сгоняет сонливость, и вырабатывает дофамин, который способствует лучшей обучаемости мозга. Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз…

about-asya

МОЖНО ЛИ ТРЕНИРОВАТЬ ПАМЯТЬ?

Ответ на этот вопрос – однозначно «да»!

Начну с рассказа об одном очень интересном исследовании, проведенном в Лондоне. Когнитивные нейропсихологи изучили память и мозг лондонских таксистов. Дело в том, что им по роду деятельности приходится помнить расположение 25 тысяч улиц города и находить кратчайшие пути между объектами, которых в городе десятки тысяч. Это сейчас можно ездить по навигатору, а когда проводилось это исследование, навигаторы еще были редкостью. Да и даже сейчас многие лондонские таксисты считают такую память предметом профессиональной гордости. Для чистоты эксперимента их сравнили с лондонскими же водителями автобусов. И те, и другие много в стрессе мотаются по городу с его пробками, однако водители автобусов, в отличие от таксистов, ездят по одному и тому же маршруту. И что же оказалось?

Лондонское такси

У таксистов не только лучше пространственная память, но и больше те отделы мозга, которые за эту память отвечают, например, задняя часть гиппокампа. Но можно спросить, а что было раньше, курица или яйцо? У таксистов лучше пространственная память (потому что это необоходимо и эмоционально значимо для них) и поэтому больше задняя часть гиппокампа, или наоборот, у них больше задняя часть гиппокампа (по каким-то независимым причинам, например, генетическим) и поэтому они стали такими хорошими таксистами с отличной пространственной памятью? Но и на этот вопрос был дан ответ в исследовании. Дело в том, что ученые сравнили таксистов, чей стаж разнился от полутора до 42 лет. Оказалось, что чем дольше человек работал таксистом, тем больше менялся их мозг!

Но давайте вернемся от таксистов к изучению английского. Из вышесказанного можно сделать практический вывод: чем дальше вы учите английский, тем легче вам должно становиться. И не только потому, что вы уже что-то знаете, но и потому, что в процессе обучение вы улучшаете те системы памяти (и отращиваете те отделы мозга, которые за эти системы памяти отвечают!), которые нужны для изучения английского! Получается, что память – это как бицепсы и трицепсы: чем, больше их качаешь, тем больше они становятся, и тем легче становится их качать дальше. Да, и вот обещанный практический вывод: если вы уже энное количество лет учите английский, а не только не можете свободно говорить на нем, но вам кажется, что вы топчетесь на одном месте и ВАМ НЕ СТАЛО ЛЕГЧЕ ЕГО УЧИТЬ, значит вы что-то делаете не так и нужно срочно менять систему или преподавателя!

about-asya

На какой работе лучше учить английский?

Поступил вопрос, который мне задают достаточно часто, поэтому решила вынести ответ отдельным постом:

Какая среда/общество/вид работы в стране способствует наработке разговорных навыков? (Официант, бармен, продавец мороженого)?

План звучит очень заманчиво: я, мол, буду вместо скучной и платной (!!!) учебы учить английский прямо на работе, общаясь с клиентами… так как мне «придется заговорить», я заговорю… а работодатель будет мне еще и зарплату платить за такую «учебу по месту работы»! Сплошной, как говорят по-английски, win-win! Так что же не так с таким планом?

Во-первых, представьте себя на месте работодателя: если вам нужен работник, в обязанности которого входит говорить с клиентами (да еще и так, чтобы клиентам понравилось, чтобы они не сбежали к конкурентам!), кого вы скорее выберете: того, кто говорит на ломанном английском и собирается за ваш счет учиться, или того, кто уже говорит как минимум прилично? Научные исследования показали, что какими толерантными не считали бы себя американцы, они все равно оценивают собеседника – и в профессиональном, и в личностном плане – по речи, и происходит это за считанные секунды! А значит, при прочих равных, вам с вашим планом учить английский на работе будет трудно эту самую работу найти. Скорее всего это будет работа, где говорить как раз не очень-то нужно или важно, а вокруг вас будут не носители, а такие же как вы, иностранцы с ломанным английским.

Но предположим, вам удалось устроиться на работу, где требуется много говорить на хорошем английском, что, как вы планируете, заставит вас заговорить по-английски. Но как именно вы собираетесь перейти от ломанного английского к тому, что можно назвать «говорить по-английски»? С русским такое может и сработало бы, не знаю, но в Америке не принято поправлять и вообще делать критичные замечания тому, кто, как вам кажется, не так одет, причесан или не так говорит. Американцы будут улыбаться, стараться понять (не всегда успешно!), но при этом не будут поправлять вас. Так как же вы узнаете, что вместо «твоя моя понимать нет» надо сказать «простите, я вас не совсем понял»?

Если вы расчитываете научиться говорить по-английски простым подражанием, то у меня для вас, увы, плохие новости: научно доказано, что если вам уже больше, чем лет эдак 12, то «впитывать язык из среды» не получится по чисто биологическим причинам. Ваш организм уже включил функции размножения и выключил функцию «впитывания языка из среды». У взрослых не получается учить язык просто находясь в среде, потому что наш мозг не слышит то, что не понимает. Подробнее об этом можно почитать здесь:

Кроме того, если вам на работе надо хорошо говорить по-английски, а вы этого пока не можете, то это создает стресс (помимо стресса от самой работы!), а стресс – это адреналин. А адреналин снижает обучаемость наших нейросетей. Или перефразировав пословицу, нервное брюхо к учению глухо! Для обучения гораздо полезнее, если наш мозг выделяет другой нейромедиатор, дофамин. А он связан с приятным движением. Получается, что на дискотеке учить английский более эффективно, чем на работе. Если громкая музыка не мешает, конечно!

Итак, что же делать для «наработки речевых навыков»?

1. Закладывать хорошую базу, то есть научиться строить грамотные предложения и выражать ими свои мысли, уходя от «перевода с русского». Английские структуры, хотя бы базовые, должны быть заложены в автоматизм.

2. Практиковаться в приятной и комфортной обстановке, например, с учителем, с друзьями (если они сами говорят по-английски, конечно!), с любовницей или в том же ресторане (баре, кафе, магазине, бензоколонке), но в качестве клиента.

3. Очень полезно практиковаться с самым приятным человеком на свете: с самим собой. Пишите себе записочки по-английски, проговаривайте новые конструкции, повторяйте за героями фильмов и сериалов, читайте этикетки в супермаркете (можно вслух), придумывайте фразы с новыми словами, которые хотите выучить. И как можно больше читайте вслух!

4. И самое главное: не ожидайте, что в среде язык выучится сам собой!

about-asya

ПАМЯТЬ И ПОЛ

Еще одна жалоба, которую я часто слышу от учеников-мужчин: «Мне плохо дается английский, а вот женщинам проще». И хотя я не люблю отмазки типа «у меня нет способностей», эта как раз имеет под собой научную базу.

Разумеется, исследования о половых различиях в структуре и работе мозга проводить сложнее и дороже, чем исследования, которые игнорируют пол испытуемых, как минимум потому что нужно вдвое больше участников. Кроме того, надо помнить, что все такие исследования обнаруживают лишь усредненные статистические закономерности, «среднюю температуру по больнице», а реальные факты про того или иного мужчину или женщину могут отличаться от среднестатистических. Но какое-то количество таких исследований тем не менее было проведено, и все они сводятся к тому, что у мужчин и у женщин память устроена по-разному и даже мозг устроен по-разному. Так, у женщин гиппокамп и дорсолатеральная префронтальная кора – два отдела мозга, отвечающие за долгосрочную память (почитайте об этом предыдущие посты, если еще не читали) – больше, чем у мужчин, по отношению к общему размеру мозга. Кроме того, у женщин больше рецепторов к эстрогену (женскому половому гормону) именно в этих отделах мозга, да и самого эстрогена куда больше, чем у мужчин. В результате, женщины лучше справляются с задачами, за которые отвечает долгосрочная память, такими как запоминание и узнавание слов из списка (ага!) и автобиографическая память. Так что то, что женщины лучше помнят свою свадьбу, а мужчины с трудом могут запомнить дату сего события – это научный факт!

Если мы вернемся к нашим баранам (зачеркнуто) вопросам изучения языка, то понятно из вышесказанного, что женщинам легче даются определенные задачи, связанные с изучением английского, например, запоминание списков слов. Проблема (для мужчин!) усугубляется тем, что большинство преподавателей английского – женщины. (Причины тому не в том, что женщинам легче преподавать язык, а в том, что это считается «немужской профессией», с соответствующей зарплатой и т.п.) Училкам-женщинам трудно понять, почувствовать на себе проблемы учеников-мужчин, особенно с учетом того, что абсолютное большинство преподавателей языка не разбирается в нейронауках и даже не догадывается, что надо в этом разбираться.

Однако, если вы мужчина, и вам плохо дается английский, то не надо сдаваться! Дело в том, что есть типы памяти, которые лучше развиты у мужчин. Например, мужчины лучше справляются с пространственными заданиями. Именно поэтому мужчинам лучше подходит метод «дворца памяти», о котором я говорила в одном из предыдущих постов. Мне, как женщине, этот метод всегда казался надуманной глупостью: ведь гораздо проще запомнить название предмета, чем его положение в пространстве! И кстати, не знаю, насколько это правда в целом, но все примеры использования этого метода, которые мне попадались, практиковались именно мужчинами!

“Дворец памяти” Шерлока

Отсюда можно сделать и практический вывод: если вы мужчина, вам может помочь в изучении английского использование пространственной информации. Схемы, диаграммы, графики – это ваше все, как впрочем и наклеивание этикеток с новыми словами или выражениями на разные предметы в вашей квартире. А вот если вы женщина, то вам скорее всего не очень поможет заморачиваться со всеми такими вещами, и будет более эффективно работать с ассоциативной памятью.

Ну и мой постоянный «припев»: хороший, компетентный преподаватель в индивидуальном формате поможет вам работать именно с вашими «сильными» и «слабыми» сторонами.

about-asya

ИМЛИЦИТНАЯ ПАМЯТЬ И ИЗУЧЕНИЕ АНГЛИЙСКОГО

До сих пор, мы с вами в основном говорили об эксплицитной или осознанной памяти, но ведь нам хочется, чтобы английский как бы сам выскакивал изо рта, без особого участия сознания, не правда ли? А для этого нам понадобится развивать имплицитную или неосознанную память. Что это такое?

Как я уже писала в одном из предыдущих постов, имплицитная память отвечает в том числе за наши навыки. Когда вы моете голову, танцуете вальс, ведете машину, печатаете вслепую или просто идете, вы не задумываетесь над тем, как двигать руками, ногами и другими частями тела. Но тем не менее ваш мозг все это помнит, а иначе он не мог бы управлять вашими мышцами, суставами и т.д. Простые и сложные навыки – это все имплицитная память.

Что касается языка, то тут тоже полно навыков. Например, двигать языком, губами, челюстью, даже правильно дышать при речи – все это навыки, которые мы приобретаем в раннем детстве, когда осваиваем свой родной язык. Когда малыш гугукает и лепечет, он приобретает двигательные навыки, необходимые для речи. Так как разные языки, в том числе русский и английский, пользуются разными наборами звуков и их сочетаний, то нам необходимо дополнить свой набор речевых двигательных навыков теми, которые нужны для произнесения английских звуков и их комбинаций. Мой курс по произношению как раз об этом.

Но к речевым навыкам относятся не только двигательные навыки, но и другие умения, например, пользоваться английской грамматикой. И для них тоже нам понадобится имплицитная память.

Однако, в число механизмов имплицитной памяти входят не только навыки. Одним из самых интересных феноменов имплицитной памяти является так называемый repetition priming. Попробую объяснить, что это такое, на примере. Учеными доказано, что когда мы помногу раз видим (или хотя бы слышим вполуха) рекламу какого-то бренда, то оказавшись в магазине перед полкой с товарами такого рода, у нас неосознанно рука тянется к ногану (зачеркнуто) к рекламируемому товару. При этом мы можем даже не помнить, что видели рекламу этого бренда, и уж тем более что именно про него говорилось в рекламе. Просто сам факт повторения ориентирует наш мозг на выбор именно этого бренда. Разумеется, этим пользуются маркетологи и политологи всех мастей; отсюда же и мысль о том, что «любая реклама хороша, кроме некролога».

А теперь представьте себе, что мы научим мозг автоматически тянуться не за рекламируемым брендом, а за правильным словом или грамматической конструкцией – без всякого участия сознания! Здорово, правда? И этого вполне можно достигнуть, если уметь работать с имплицитной памятью. Что, кстати, хороший, компетентный преподаватель и должен уметь.

about-asya

РАЗНЫЕ ВИДЫ ПАМЯТИ И ИЗУЧЕНИЕ АНГЛИЙСКОГО

Ну что же, мы с вами немного разобрались с разными видами памяти, но какое отношение они имеют к изучению английского? Самое прямое. Дело в том, что при изучении языка нам понадобятся ВСЕ виды памяти. Но, к сожалению, многие методики напирают на всего лишь один тип памяти, как бы складывая все яйца в одну корзинку. Не удивительно, что такой путь оказывается, мягко говоря, не самым эффективным.

Дело в том, что большинство учебных систем делают упор на лексический материал (слова, фразовые глаголы, устойчивые выражения, идиомы и т.п.) и на item memory, то есть на запоминание лексических единиц при одном или нескольких повторах. Попросту говоря, вот вам английское слово и его русский «перевод», зубрите его, пока не запомните. Те, кто уже давно читает мои посты или смотрит мои видео (см. ссылки в конце поста), уже знают, что учить надо не только и не столько лексику, сколько грамматику, а зубреж единиц «слово + перевод» – это очень не эффективно.

Тут надо в первую очередь вспомнить про разницу между item memory и семантической памятью. В отличие от первой, вторая образуется медленно, словно днище корабля, обрастающее ракушками. Но только такое знание слов и других лексических единиц позволит вам пользоваться ими в полной их красе. Давайте на минутку оторвемся от нейропсихологии и вернемся в лингвистику. Дело в том, что языки разнятся не только тем, как они называют то или иное понятие, но и тем, как они разделяют мир на понятия и для каких понятий они вообще имеют слова. Вам наверняка попадались в интернете списки «непереводимых слов»; такие слова есть в любом языке.

Но проблема гораздо глубже: практически ни одно слово языка А не переводится всегда и однозначно одним словом языка Б. Там, где по-русски у нас два слова, в английском может быть одно… и наоборот. Например, по-русски «чайник» – это и то, где кипятят воду, и то, где заваривают чай. А по-английски это два разных понятия и два разных слова: kettle и teapot. Или вот обратный пример: по-русски «любитель» и «любовник» – это два разных понятия (так, любители Аллы Пугачевой и ее любовники – это разные люди!), а по-английски это одно и то же понятие/слово: lover.

Поэтому когда мы учим новый язык, нам надо не просто выучить набор новых ярлыков для уже знакомых нам понятий, а «перекроить» окружающий нас мир на новый лад. А для этого нужно использовать семантическую память, которая вырабатывается небыстро. Отсюда вывод: выучить по 100 слов в день/неделю – это фикция и нонсенс.

Еще один супер важный момент: слова – это не автономные единицы, которые мы нанизываем одно за другим, как бусинки на нитку. Слова – это скорее кусочки паззла, смысл которых становится полным лишь тогда, когда они сочетаются с другими словами В КОНТЕКСТЕ. Поэтому когда вы учите новую лексику, нужно не только запоминать произношение слова и «перевод на русский», но и в каком контексте оно употребляется. А для этого нам нужна эпизодическая память, ведь именно она отвечает за запоминание контекста! И конечно, эпизодическая память позволяет нам запоминать грамматические конструкции, без которых мы так и будем говорить по-русски английскими словами.

Пока мы с вами рассмотрели разные виды долгосрочной памяти. Но чтобы закладывать информацию в долгосрочную память, нам нужно правильно пользоваться и рабочей памятью, и имплицитной (неосознанной) памятью тоже.

В общем, практический вывод таков: просто тупым повторением слов в приложении английский не выучишь, а правильно работать с разными типами памяти – избегая ситуации «все яйца в одну корзинку» – вам поможет граммотный, компетентный преподаватель.

Мой блог: https://asya.pereltsvaig.com/category/english/

Мой ютюб-канал: https://www.youtube.com/channel/UCuWtel3LSvuJBiSGIykc2tg

about-asya

РАЗНЫЕ ВИДЫ ПАМЯТИ

Как вы уже поняли из моего предыдущего поста (прочитайте обязательно, если еще не!), человеческая память – это не одна какая-то цельная штука, которая может быть хорошей или плохой. Существует много разновидностей памяти, которые обслуживаются разными участками мозга. Одна из попыток классификации видов памяти, из книги Скотта Д. Слотника «Когнитивная нейронаука о памяти», дана на рисунке ниже. Итак, память можно разделить на эксплицитную (или декларативную, осознаваемую) память, при которой информация актуализируется произвольно и сознательно, и имплицитную (или скрытую, неосознанную) память, которая обеспечивает использование информации, полученной на основе неосознаваемого прошлого опыта. Например, если вы умеете кататься на велосипеде, то вы не думаете о том, как двигать ногами, как рулить, как балансировать, чтобы не упасть. Когда-то вы этому всему научились, но больше не должны пропускать все эти детали через сознание. Такие навыки обеспечивает ваша имлицитная память. К ней мы еще вернемся в одном из следующих постов.

Эксплицитная же память делится на рабочую память и долгосрочную память. Последнюю же можно разделить на семантическую память (то есть, знание фактов, получаемое в ходе экспозии в течении долгого времени) и эпизодическую память (то есть, запоминании комплексных эпизодов, событий). Например, если вы вспоминаете, где и когда вы в последний раз видели Васю Пупкина, то это работает ваша эпизодическая память. Вы вспоминаете цвет обоев, как пахли подаренные Васей цветы, какую песню он напевал… все это собирает в цельное воспиминание ваша эпизодическая память.

А вот к семантической памяти относится знание значений слов или фактической информации, например, кто был 43-м президентом США. Или цифры после запятой в числе π. Кстати, знаете ли вы, что рекордсменом по количеству запомненных цифр в числе π является человек, известный в научной литературе как PI (ха-ха!) и помнящий 65 тысяч цифр! Шестьдесят пять тысяч, Карл!!! А я помню только 7, да и те благодаря мнемоническому стишку «три четырнадцать пятнадцать девяносто два и шесть»…

Семантическую память часто путают с item memory («памятью объектов»), хотя в отличие от собственно семантической памяти, которая вырабатывается месяцами и годами, item memory возникает всего за несколько повторов (или даже всего за один). Item memory противопоставляется контекстуальной памяти. Например, если в ходе эксперимента вы запомнили, что вам показывали зеленый кружочек – это item memory, а если вы запомнили, что он был на экране справа – это контекстуальная память. Когда у нас срабатывает семантическая память или item memory, то мы понимаем, что ЗНАЕМ это, а когда срабатывает эпизодическая или контекстуальная память, мы осознаем это как ВОСПОМИНАНИЕ. Если вы узнаете лицо человека, но хоть убей не помните, откуда он вам знаком – это работа семантической памяти или item memory, но провал эпизодической или контекстуальной памяти.

Все эти виды памяти – это не просто теоретические конструкты, которые позволяют когнивным психологам казаться умнее. Это все реальные системы, которые обслуживаются разными участками мозга. Так, эпизодическая память обслуживается сенсорными отделами коры головного мозга, которые работают также при зрительном или слуховом (или обонятельном и т.д.) восприятии. Говоря попростому, когда мы вспоминаем какой-то звук, то работают те же самые участки мозга, как и когда мы реально слышим этот звук. (Обработка звуков «живет» в височной доле коры головного мозга, как бы за ушами, а вот обработка зрительной информации производится в затылочной доле коры, максимально далеко от глаз. Но именно поэтому при ударе по затылку у нас возникают «искры из глаз», то есть кратковременные визуальные галлюцинации.) Но еще более важны для эпизодической памяти медиальная височная доля (то есть поглубже внутри за висками), дорсолатеральная префронтальная кора (впереди сбоку) и теменная кора (сверху и чуть сзади; см. схему долей коры головного мозга ниже).

Но самым главным для эпизодической памяти является гиппокамп, участок медиальной височной доли, напоминающий по форме морского конька (отсюда и его название; см. картинку с синим человечком). Именно он отвечает за консолидацию эпизодической памяти. У пациентов, у которых поврежден гиппокамп (в результате инсульта, новообразования или хирургического вмешательства), возникает амнезия, при которой они не помнят того, что с ними происходило, хотя продолжают помнить разные факты или слова, то есть то, что обеспечивает семантическая память.

Гиппокамп

Сенсорные отделы важны также для семантической памяти, но главными для нее являются левая дорсолатеральная префронтальная кора (впереди сбоку слева), где находится зона Брока (помечена красным на фоне желтого мозга), один из главных участков, ослуживающих нашу языковую способность, и передние части височных долей.

Зона Брока
about-asya

«У МЕНЯ ПЛОХАЯ ПАМЯТЬ!»

Очень многие мои новые ученики начинают с заявления, что им пока не удалось выучить английский на должном уровне, потому что у них, мол, плохая память. «Вот бы мне феноменальную (или фотографическую память) и тогда я бы выучил английский…», говорят они. Давайте разберемся, а бывает ли вообще феноменальная/фотографическая память?

Согласно новейшим исследованиям, фотографическая память – так чтобы «увидел и запомнил в деталях» – развита у детей 6-10 лет, но даже в этом возрасте такие «картинки» запоминаются ненадолго. Некоторые ученые связывают это с неполным развитием языка в таком возрасте. Но так или иначе, годам к 10-12 эта способность проходит.

У нормальных же здоровых взрослых не бывает такой феноменальной зрительной памяти, хотя бывает феноменальная память на другую, не визуальную информацию. Но увы, за такие способности всегда приходится расплачиваться.

Людей с исключительной памятью можно разделить на три основные категории. К первой относятся люди с синдромом саванта. Яркий пример этого синдрома – человек по имени Ким Пик (см. картинку ниже), который послужил прототипом героя Дастина Хоффмана в фильме «Человек дождя» (Rainman). За свою 58-летнюю жизнь, Ким Пик выучил содержание 28 тысяч книг, которые он прочитывал (и запоминал!) со скоростью одна страница за 8-12 секунд! «Вот бы мне такую память, я бы точно выучил английский», скажете вы. Но не торопитесь! Дело в том, что такие экстраординарные способности Ким Пика были не «бесплатны». Он страдал от серьезной формы аутизма и других нарушений двигательных и когнитивных функций и не мог даже обслуживать себя на самом простом, бытовом уровне. Кроме того, его феноменальная семантическая память сочеталась с плохой эпизодической памятью (подробнее, о разных видах памяти мы поговорим в следующем посте): он практически не помнил, что с ним было, например, что он ел на завтрак или где был накануне. Так что вряд ли вы хотите быть инвалидом без воспоминаний?

Ко второй категории людей с феноменальной памятью относятся те, кто страдает от редкого расстройства под названием гипертимезия. Пациенты с гипертимезией имеют исключительную автобиографическую память, они «могут вспомнить со всей точностью любой момент каждого дня своей жизни и описывают подобные воспоминания как неконтролируемые бессознательные ассоциации, возникающие, к примеру, при виде определенной даты в тексте» (из Википедии). Если вам кажется, что это здорово, то напомню вам, что с нами случаются не только приятные события, о которых хочется постоянно вспоминать, но и такие, которые лучше забыть. Вряд ли вы хотите живо помнить, как какой-то потный толстяк наступил вам на ногу в автобусе в жаркий июльский день 30 лет назад. А если, боже упаси, случилось что-то совсем травматичное, например, изнасилование или смерть близкого человека? Кроме того, нейропсихологи связывают гипертимезию с обсессивно-компульсивным расстройством. В общем, этого нам с вами тоже не надо!

К третьей группе людей с якобы феноменальной памятью относятся так называемые мнемонисты: люди, которые интуитивно или специально научаются применять мнемонические техники и таким образом развивают ту или иную систему памяти (обычно семантическую память или память на объекты, item memory). Одной из самых широко известных таких техник является «метод локусов», он же «дворец памяти», «чертоги разума», «пространственная мнемоника» или «умственная прогулка». Этот метод демонстрирует Шерлок в одном из эпизодов одноименного британского сериала. С помощью этого метода можно развивать память посредством визуализации: человек как бы создает в своём воображении пространство, где нужная информация привязывается к тому или иному месту. Чтобы потом вспомнить нужное, человек как бы отправляется на прогулку по этим локациям. Если такой способ кажется вам, как и мне, невероятно сложным, то к этому вопросу мы еще вернемся в одном из следующих постов.